Геноцид и Изгнание Черкесов 2026 Года и Памятные Мероприятия -1-

В нашем обществе уже стало общепринятым фактом то, что преступления, совершенные Царской Россией на протяжении 101 года войны за оккупацию Черкесии в XVIII и XIX веках, являются геноцидом и депортацией.

Несмотря на отсутствие единого структурированного архива, документов вполне достаточно.

Благодаря этим документам и нашим усилиям по разъяснению сути «геноцида и изгнания черкесов» как внутри нашего общества, так и всему миру, мероприятия 21 мая в этом году — за редким исключением — были организованы под единым заголовком «День памяти жертв геноцида и изгнания черкесов». Наблюдавшие за нами политики, деятели искусства и представители интеллигенции также в большинстве своем использовали именно эту формулировку.

Ранее эта истина не озвучивалась столь громогласно из-за опасений, что это может навредить нашим связям с родиной и структуре диаспоры, стремящейся объединить и представлять все народы Северного Кавказа. И это происходило вопреки тому, что Кабардино-Балкарская и Адыгейская Республики официально признали геноцид и изгнание черкесов в 1992, 1994 и 1996 годах, обратившись в Государственную Думу Федерального Собрания РФ с требованием о его признании.

За последние 15 лет черкесский народ воссоздал себя заново:

Сегодня он еще сильнее заявляет о своей национальной идентичности — «черкес» — и о своей родине — «Черкесия», ставя во главу угла собственные национальные интересы. Это находит отражение и в памятных мероприятиях 21 мая. Программы проведения координируются с родиной, на них поднимаются схожие транспаранты и звучат общие лозунги.

Более того, подавляющее большинство больше не дискутирует на тему «Что такое черкесский вопрос?». Практически каждый определяет черкесский вопрос верно: «Это то, что мы оказались рассеяны по всему миру в результате геноцида и изгнания». Растет тоска по «единству на родине», что является первоочередной целью любой национальной борьбы.

Однако этот прогресс открывает двери для новых дискуссий и, возможно, разногласий. Потому что теперь мы обсуждаем не то, в чем заключается проблема, а то, как ее решить и как мы будем ее решать в будущем.

С самого первого дня мы планировали строить будущее на основе компенсации последствий геноцида и депортации — в соответствии с решениями, принятыми в 1990-х годах нашими «государствами» (республиками) и институтами в составе Российской Федерации.

И поскольку единство черкесского народа возможно только на его исторической родине — Черкесии, мы заявили: «Родина — это political центр нашей национальной борьбы». Но это не означало, что всё, что делается или происходит на родине, априори правильно; это означало, что «вопреки родине ничего сделать невозможно».

Политический статус на родине, то есть разделение черкесского (адыгского) народа на адыгейцев, черкесов, кабардинцев, шапсугов, убыхов… являлся препятствием для того, чтобы черкесский (адыгский) народ был единым целым на своей исторической родине Черкесии, как это прописано в том числе и в Конституции Российской Федерации. Однако у этой ошибки были исторические и политические причины, и изменить это в один миг было невозможно. Мы объясняли, терпеливо объясняли, организовывали кампании и добились того, чтобы во время переписей населения фиксировалась единая черкесская национальная идентичность.

Черкесская идентичность и Черкесия стали популярными, национальное самосознание выросло.

Наш взгляд на жизнь и на черкесский вопрос мы изложили в изданной тогда брошюре «Кто мы и чего мы хотим?» и в десятках аналитических статей, прежде всего в материале под заголовком «Что значит восстановление Черкесии?». Тогда же мы определили ряд принципов:

Мы заявили: «Черкесский вопрос может быть решен только мирными и демократическими методами, не вопреки Российской Федерации, а совместно с Российской Федерацией», и добавили: «Нашим приоритетом является не изменение границ или изгнание России из Черкесии, а объединение черкесского народа на его исторической родине — Черкесии».

Мы позиционировали себя как «возвращенцы» (сторонники репатриации), но хотели обновить некоторые определения и методы наших старших поколений, которые рассказывали нам о «Возвращении». Например, мы не считали правильным откладывать «право на самоопределение» до момента возвращения на родину и решения демографической проблемы, равно как и тезис «мы должны иметь хорошие отношения с Российской Федерацией ради возвращения».

Мы должны были четко и ясно излагать свои тезисы и свою правду, строя диалог на основе этих тезисов и национального самосознания.

В соответствии с этим в 2010 году мы направили официальное обращение в Российскую Федерацию через Посольство РФ в Анкаре с требованием признать геноцид и изгнание черкесов и компенсировать их последствия.

Точно так же во время мероприятий 21 мая мы заявляли о ложности лозунгов и риторики, разжигающих враждебность по отношению к Российской Федерации, таких как «Россия, убирайся с Кавказа (или из Черкесии)!» и «Путин — убийца».

Мы сформулировали лозунг: «Мы хотим не мести, а справедливости».

И 21 мая 2011 года в Таксиме мы в одиночку прошли маршем к Консульству РФ, передав наши требования в письменном виде.

Сегодня, под влиянием российско-украинского конфликта, семена риторики о подготовке к «построссийскому периоду», которую некоторые так активно тиражируют, были посеяны в те дни выходцами из традиции «Единого Кавказа». Тогда они не считали правильным то, что мы передали наши требования в консульство письменно, заявляя: «Мы взываем к совести народов мира». Это, вкупе с их лозунгами, означало отказ от диалога и стремление наращивать антироссийские настроения.

Эти друзья, которые сегодня переняли риторику Черкесии и даже называют себя «черкесистами», не порвали с традицией «Единого Кавказа», они лишь сделали Черкесию более видимой в своих речах. Теперь они сторонники не «Единого Кавказа», а «Единой Черкесии». Но философия та же, метод тот же: Россия уйдет, мы создадим Черкесию и заживем прекрасно…

В те же годы Грузия включила черкесский вопрос в свою повестку дня. Она организовывала конференции и в итоге признала геноцид черкесов. В отличие от наших институтов и неформальных групп, которые держались в стороне от Грузии из-за «кавказской» идентичности и «абхазской чувствительности», мы без колебаний поддержали этот процесс. В дальнейшем мы также поддержали работу по признанию геноцида черкесов в ряде других стран, включая государства Балтии.

Потому что, независимо от истинных намерений Грузии и других стран, включающих черкесский вопрос в свою повестку, мы считали признание геноцида черкесов государствами-членами ООН важным и ценным шагом.

Конечно, находились и те, кто хотел выстроить этот процесс исключительно на оси антироссийскости или использовать его в собственных интересах — так оно и случилось; но мы выступили против этого. Опубликованная нами в Грузии «Анаклийская декларация» стала проявлением нашей решимости в данном вопросе.

Мы и сегодня продолжаем утверждать, что черкесский вопрос не может быть решен вопреки Российской Федерации, пока не будут компенсированы последствия геноцида и изгнания черкесов и пока черкесский народ снова не объединится на нашей исторической родине — Черкесии.

Китайская пословица гласит: «Эта река замерзла не за одну ночь, и растает она не за один день». Именно так, в долгосрочной перспективе, мы смотрим на политическую борьбу. Мы поднялись на плечах тех, кто внес свой вклад в борьбу до нас, а те, кто придет после нас, поднимутся на наших плечах.

Мы пытаемся проложить для них путь. Мы ищем решение не для всех проблем черкесского народа сразу, а для первопричины всех бед — разобщенности и разделения черкесского народа.

Причина, по которой мы организуем себя, почти все наши печатные органы и мероприятия под эгидой идентичности «Черкесия» и «черкесианство», заключается в укреплении национального самосознания. Чем сильнее будет эта идентичность, тем легче и быстрее мы освободимся от политических отношений и проблем стран, в которых проживаем.

И тот, кто обладает сознанием Черкесии, понимает, что в этой Черкесии будут жить люди с самыми разными взглядами на жизнь. Единство и, в особенности, внутриорганизационная демократия возможны только при наличии такого сознания.

По этой причине мы с уважением относимся к мнениям каждого, даже к тем, которые считаем ошибочными, и стараемся демонстрировать это как в своем поведении, так и в нашей издательской и организационной политике.

Хотя это порой истолковывается неверно, мы предоставляем место на наших страницах и тем мыслям, с которыми не согласны. И мы публикуем чужие мнения, статьи или новости без искажений и изменений. Например, если Глава Республики Адыгея сказал «жертвы Кавказской войны», мы не исправляем это на «жертвы геноцида и изгнания черкесов». Не потому, что мы изменили свою позицию, а потому, что менять цитаты неэтично.

Наконец, в этом году Посольство Российской Федерации в Анкаре сделало заявление 21 мая. Оно выразило соболезнования в связи с жертвами Кавказской войны, происходившей в период «1763–1864» годов.

Это было отрадным событием. Поэтому мы направили письмо в Посольство. Мы попросили Российскую Федерацию предпринять шаги для решения проблем черкесского (адыгского) народа, пережившего огромные страдания в войне 1763–1864 годов, рассеянного по миру и подвергшегося ассимиляции. Точно так же, как и 15 лет назад.

Хотелось бы, чтобы все наши институты, каждый сделал подобный шаг или поддержал его. Думаю, они либо не смогли разглядеть важность заявления Посольства, либо оказались не готовы, либо же опасаются возможной критики со стороны тех, кто считает любой диалог с Российской Федерацией ошибочным и готовится к «построссийскому будущему».

Ведь те, кто готовится к «построссийскому периоду», лелеют мечту о неизбежном распаде Российской Федерации, полагают, что диалог с Россией не принесет пользы, и пытаются дискредитировать любого, кто не проявляет антироссийских настроений, называя их «пророссийскими».

Они подвергли жесточайшей критике запрет на проведение мемориального шествия 21 мая на родине, призывая людей игнорировать этот запрет; однако сами не смогли выйти к представительствам Российской Федерации в Турции, не смогли вывесить свои транспаранты и флаги там, где им хотелось. Я не критикую это, так как знаю пределы наших возможностей. Но я критикую двойные стандарты.

Сегодня каждый должен организовывать те мероприятия, которые разрешены в стране его проживания и на которые у него хватает сил; а то, что по той или иной причине не удалось сделать, постараться организовать лучше в следующем году. Критика, во избежание подрыва морального духа, должна звучать не до мероприятий, а после их завершения.

О тех, кто грезит мечтами «после Российской Федерации…», я расскажу в своей следующей статье.

Хатко Шамис

29.05.2026г.