Важность Единства в 21 Мая - Хатко Шамис

В преддверии очередного Дня памяти жертв «Геноцида и изгнания черкесов 21 мая» кое-кто снова обнажил мечи и размахивает ими направо и налево. Это не критика, это настоящая бойня. И чаще всего — несправедливая...

В Нальчике официальные органы объявили, что в этом году они (снова) не разрешат проведение конных и пеших «Памятных шествий». В программе Международной черкесской ассоциации (МЧА), разосланной многим организациям и частным лицам в Турции, написано, что памятные мероприятия 21 мая пройдут у памятника «Древо жизни», а желающие принять в них участие смогут пройти по тротуарам.

Разумеется, это неприемлемо. Если скопление людей представляет собой проблему, а площади и дороги небезопасны, то почему тротуары считаются безопасными?

На самом деле, они не разрешают выходить на улицы, потому что на улицах проявляется народная инициатива; с улиц миру транслируется мощное послание. Чтобы предотвратить это, они хотят показать миру неорганизованных людей, признающих официальную волю, которые бредут по тротуарам так, словно идут на базар или по магазинам.

Но и звучать критика порой несправедливо и оторванно от реальности. Фраза из заявления черкесской ассоциации Анкары (Хасэ) вызывает удивление: «По сравнению с тем, что в черкесской диаспоре в разных странах мира памятные мероприятия 21 мая могут проводиться без каких-либо препятствий...».

Разве в Турции нет препятствий? И разве мы не смирились с этим препятствием? Разве мы не собирались в 2008, 2009, 2010, 2011... годах, например, на Таксиме перед представительством Российской Федерации со словами: «21 мая мы должны идти к нашему адресату»? Разве эта традиция не оборвалась в одночасье из-за «невозможности получить разрешение»? Разве в последующие годы из-за этого же запрета мы не искали другие площади и парки, где могли бы отметить 21 мая?

Звучали ли когда-нибудь призывы: «Мы не приемлем этот запрет, 21 мая мы будем у российских представительств»? И что еще важнее, называли ли нас «предателями и трусами» с Родины из-за этого «изменения»?

Однако ответы на эти ошибки, данные с искажением новейшей истории и восхвалением МЧА, меня тоже очень удивили.

В частности, в изменении нашей терминологии в диаспоре с «мухаджиров» или «переселенцев» на «изгнанников», или с «Кавказского изгнания» на «Геноцид и изгнание черкесов», а также в выносе этих вопросов на улицы, лидерами были не наши официальные институты, а неформальные группы и организации, причем под тяжелым давлением со стороны наших же институтов.

Конечно, не стоит забывать, что эти дискурсы озвучивались на Родине гораздо раньше (например, в 1989 году в Нальчике обществом «Ащэмэз»); а также то, что Кабардино-Балкарская Республика признала «Геноцид и изгнание черкесов» в 1992 году и обратилась в Государственную Думу с просьбой о его признании, и что МЧА обращалась в ООН в 90-е годы.

При оценке этих процессов самая большая ошибка заключается в забвении «понятия времени» или неспособности увидеть условия того «времени», в котором мы живем, а также в преувеличении или обесценивании роли «личностей».

Нам необходимо сохранять хладнокровие и здравый смысл. Безрассудная критика, бросаемая на ветер, и используемые слова затрудняют наше объединение в такой важный в нашей истории день, как 21 мая, и накаляют отношения.

Ни те, кто вчера собирался на Таксиме перед представительством Российской Федерации, и те, кто выходил на улицы на Родине — в Нальчике, Майкопе, Черкесске, — не были «героями»; ни те, кто сегодня больше не может собираться перед представительствами РФ и ищет площади для 21 мая, и те, кто не может выходить на улицы Родины так, как мы привыкли, — не являются «предателями».

По правде говоря, то, что мы, черкесский народ, могли делать и делали, всегда ограничивалось тем, что позволяло «время» или «законы». Более того, попытки сломать, изменить или преодолеть это блокировались или обесценивались самими нашими институтами. Мы никогда не могли сказать: «Он не говорит то же самое, что и мы, но он наш.

По этой причине высказывания председателей нашей Федерации (КАФ-ФЕД), как Яшара Асланкаи в 2015 году, так и Унала Улучая несколько дней назад, о том, что в отношении Геноцида и изгнания черкесов «среди нас есть люди и группы с разными взглядами на жизнь», были очень ценными.

Подводя итог: сегодня условия не позволяют нам делать всё, что мы хотим, ни в Турции, ни в Российской Федерации. За осуществление наших желаний нужно платить определенную цену, и мы пока не готовы ее платить.

Об этом говорят и наши друзья в Нальчике, с которыми мы общаемся. И они добавляют: «У МЧА, которая не имеет большой поддержки в обществе, есть роль, которую она должна сыграть, есть задача; но и у нас есть свои приготовления».

Очень важно, чтобы 21 мая черкесский народ во всем мире был единым, многочисленным и сильным. Дискурсы, которые вредят этому, неверны.

Не волнуйтесь, на Родине тоже есть патриоты.

Мы видели и пережили это в 2017 году на мероприятии, которое мы организовали со словами «мы едем на Родину» в ответ на ограничение памятных мероприятий 21 мая на Родине — благодаря предвидению и предупреждению нашего друга Адэжэ Бюлента Атчы (над чем некоторые даже насмехались, называя это «туристической поездкой»).

Тысячи людей, шедших под проливным дождем, когда мы вошли на площадь и после объявления «наши соотечественники из диаспоры тоже среди нас», начали скандировать лозунги «Адыгэ уей-уей», укрывали детей полиэтиленовой пленкой, чтобы они не промокли от дождя, и буквально осыпали нас зонтами и куртками.

Они еще не умерли, и они не умрут.

Хатко Шамис

19 мая 2026 г.

P.S. Не могу не сказать. То, что Абхазия или абхазские институты дают определения своей собственной истории в соответствии со своими интересами, называя это «абхазским изгнанием», а не «абхазским геноцидом», — это их личное дело. Но то, что они поминают 21 мая, дату, уже ставшую мировым достоянием, под заголовком «Кавказское изгнание», пытаясь таким образом объединить под этим названием и черкесов, являющихся кавказским народом, — вызывает сожаление.