«Большая Путаница» Являются ли Черкесы, Кабардинцы и Адыгейцы Одним Народом!

История самоидентичности адыгов (черкесов) — одна из самых сложных на Кавказе. Российские власти продолжают советскую практику, выделяя кабардинцев и адыгейцев в отдельные национальности. Внутри же этих сообществ многие считают себя частью единого адыгского (черкесского) народа.

Но кто именно сегодня считает себя адыгом? Как советская политика разделения адыгов на разные «национальности» повлияла на самоидентичность людей? Насколько важны для адыгов субэтносы?

Об этом FtR поговорили с Булатом Халиловым — этнографом и журналистом из Кабардино-Балкарии и основателем лейбла Ored Recordings, который занимается продвижением традиционной черкесской музыки.

Адыги — это наше самоназвание, а черкесы — это наше иноназвание, то есть то, как нас называли другие народы. Но когда я говорю «мы» — это политический момент. «Мы» — это один из народов Западного Кавказа и Северо-Западного Кавказа.

Если брать сегодняшнее административное деление России на Северном Кавказе, то адыги (или черкесы) — это: — кабардинцы, один из титульных народов Кабардино-Балкарии; — черкесы, живущие в Карачаево-Черкесии; — и адыгейцы в Адыгее.

Ещё всегда забывают про Краснодарский край, который тоже часть исторической Черкесии — там живут, помимо прочего, шапсуги, это тоже субэтнос черкесов.

В школе нам преподавали, что мы, кабардинцы, отдельный народ, а черкесы в Карачаево-Черкесии — это отдельный народ. И есть адыгейцы, это вообще третий. Моя двоюродная бабушка не разрешила дочке-кабардинке выйти замуж за адыгейца, потому что считала, что это другой народ. Так советская пропаганда влияла на людей.

Когда мы говорим «адыгейцы» — это тоже советский конструкт, это разные западные субэтносы, это западные черкесы. То есть, когда мы говорим «адыгейцы», это может быть бжедуг, абадзех, это может быть шапсуг, который в Адыгее. Поэтому даже многие черкесы из Адыгеи начали говорить, что адыгеец — это не национальность, это любой человек, который живет в Адыгее.

Для меня в детстве всегда было странно: вот мы кабардинцы в Кабардино-Балкарии, чтобы сказать «я кабардинец» на родном языке, говорим «сэ сы адыгэ», то есть наше самоназвание на родном языке — «адыгэ».

«Почему это так похоже на “адыгейца”?» — я спрашивал взрослых. Ответа я просто не помню, потому что он мне казался сложным, но в общем мне говорили: «Не парься».

 Это была большая путаница, что непонятно, кто мы такие. Последние лет 15 мое поколение и поколение помладше начало активно говорить, что мы все — один народ. В последней всероссийской переписи населения была такая кампания, что давайте все записываться черкесами. Я не кабардинец, я не шапсуг, я не бжедуг, я не абадзех — я черкес.

Но, вместе с тем, я поддерживаю, что у нас есть разные субэтносы. Если подходить научно, мы не знаем, в какой момент мы действительно начали все называться одним народом.

Черкесы в Карачаево-Черкесии, черкесы в Кабардино-Балкарии и черкесы в Адыгее в целом говорят на одном языке, но на разных диалектах. Когда мы говорим «язык» или «диалект» — это тоже политический момент. Когда я впервые поехал в Адыгею и услышал адыгейский язык, все звуки были знакомы, но мне было ничего не понятно. Это примерно через 3-4 дня прошло.

У нас есть внутреннее разделение на западных и восточных черкесов (адыгов). Западные — это условно Адыгея и Краснодарский край, а вот черкесы Ставропольского края, черкесы в Кабардино-Балкарии и Карачаево-Черкесии — мы все восточные. Такое разделение есть, но в целом, да, все мы говорим как бы на одном языке.Когда я сейчас это говорю, я подстраиваю идентичность и логику в современное понятие «национальности», а раньше этого не было. Мне кажется, мы должны принять, что наша «национальность» — это конструкция, а не какая-то природная штука.

Источник: From the Republics @fromtherepublics instagram