1 августа: Возвращение на Родину — не миграция, а историческое право 

 

1 августа — день, который черкесский народ отмечает как «День возвращения на Родину». Основой этого дня стало возвращение в 1998 году около 150 черкесов, живших в Косово в период гражданской войны в Югославии, на свою историческую родину — в Республику Адыгея, благодаря усилиям черкесских организаций того времени, стараниям властей Республики Адыгея и согласию Российской Федерации. Однако значение 1 августа не ограничивается лишь памятью об этом историческом возвращении: те, кто в тот день достиг Родины, олицетворяли собой не надежду нескольких семей, а общую надежду целого изгнанного народа. Поэтому 1 августа — это символ не столько свершившегося в прошлом возвращения, сколько незавершённого исторического процесса и права черкесского народа на возвращение на Родину. 

Требование народа вернуться на свою родину — это не просьба о любезности и не вопрос, который можно оставить на милость какого-либо государства. Для черкесского народа этот вопрос представляет собой до сих пор неразрешённый, отложенный и зачастую игнорируемый долг справедливости после более чем стапятидесятилетнего изгнания. Ответственность за напоминание об этом долге лежит прежде всего на самом черкесском народе. 

Ни одно право не передаётся само по себе, пока его обладатель не потребует его. Так же обстоит дело и с вопросом возвращения. Черкесская диаспора, рассеянная по всему миру, обязана заявлять об этом требовании ясно и решительно. Эта воля может быть выражена через организацию, информирование международной общественности, научные и правовые исследования, дипломатические инициативы и, что особенно важно, через укрепление национального самосознания и связи с Родиной у новых поколений. Пока эта работа не будет проделана, право на возвращение останется лишь эмоциональной тоской и не превратится в политическое и правовое требование. 

Адресат этого вопроса очевиден. Российская Федерация, как правопреемница Российской империи, обязана взглянуть в лицо последствиям геноцида и изгнания черкесов, совершённых в XIX веке. Напоминание об этой ответственности — не перенесение прошлого в настоящее и не проявление вражды к какому-либо государству или народу, а удержание в повестке дня до сих пор нерешённого вопроса справедливости. Ведь геноцид и изгнание — не событие, закрытое в истории. Это исторический процесс, последствия которого продолжаются и сегодня: миллионы черкесов до сих пор живут вне Родины, из поколения в поколение подвергаются ассимиляции, теряют национальную идентичность и язык. 

Ответственность Российской Федерации начинается прежде всего с открытого признания этой исторической реальности. Но ответственность не должна на этом останавливаться — это признание должно быть преобразовано в конкретные и применимые правовые и административные меры в отношении черкесского народа. Сегодня нельзя сказать, что эта ответственность выполнена; самое явное тому доказательство — то, что право на возвращение до сих пор не получило правовых гарантий. 

Время от времени утверждается, что на пути возвращения не существует никаких препятствий и что желающие уже могут вернуться. В качестве обоснования этой позиции приводится тот факт, что несколько тысяч черкесов уже переселились на историческую родину, в Черкесию, благодаря индивидуальным усилиям. Воля, самоотверженность и решимость этих людей, безусловно, заслуживают глубокого уважения. Однако эти примеры показывают не признание права на возвращение, а, напротив, то, что возвращение остаётся ограниченным индивидуальными усилиями. Более того, на сегодняшний день этот процесс индивидуального возвращения в значительной мере остановился и так и не превратился в устойчивое, организованное движение возвращения. 

Вопрос не в том, могут ли черкесы индивидуально переселиться на историческую родину в рамках действующего миграционного и гражданского законодательства РФ. Главный вопрос — в признании права черкесов, как изгнанного народа, на возвращение и в правовом закреплении этого права. Сегодня такого права не существует; следовательно, утверждение «нет препятствий для возвращения» на деле предполагает фактическое существование права, которое юридически вообще не определено. 

В связи с этим часто приводимая в пример Государственная программа по оказанию содействия добровольному переселению соотечественников также не может быть представлена как решение черкесского вопроса. Потому что эта программа не является специфической для черкесов — это общая миграционная программа, рассчитанная на различные группы населения бывшего советского пространства. Более того, истинная цель этой программы — не устранение исторической несправедливости, а удовлетворение демографических и трудовых потребностей Российской Федерации. В таком виде программа не принимает во внимание факт изгнания черкесского народа, не признаёт особого статуса, основанного на черкесской идентичности, и рассматривает возвращение не как историческое право, а как обычную процедуру трудовой миграции. 

Между переселением черкеса в Российскую Федерацию по этой программе и переселением по тем же процедурам гражданина любой другой страны мира не существует юридически значимой разницы. Любой человек из любой страны мира уже может подать заявление на получение гражданства Российской Федерации, следуя действующим процедурам — это обычный административный процесс. Требование черкесов выходит далеко за эти рамки: речь идёт о возвращении в свою историческую Родину, от которой они были насильственно оторваны, — со своей идентичностью как изгнанного народа. Эти два случая нельзя рассматривать в одной правовой категории. При таком подходе становится невидимой историческая ответственность, порождённая изгнанием, а вопрос возвращения сводится лишь к бюрократии виз, регистрации и гражданства. 

Настоящее решение очевидно: должен быть признан статус черкесов как коренного изгнанного народа, а их возвращение на Родину должно быть гарантировано с учётом их собственной идентичности. Необходимо создать особый правовой механизм возвращения, независимый от общего миграционного законодательства и учитывающий историческое положение черкесов. Процедуры получения вида на жительство и гражданства должны быть избавлены от произвольных практик и переведены в прозрачную, предсказуемую и юридически гарантированную систему. 

Самая важная истина, о которой напоминает нам 1 августа, — это не только память о прибывшей на Родину в 1998 году группе переселенцев. Это также напоминание о незавершённой исторической ответственности, о невыплаченном долге справедливости и о праве, от которого нельзя отказываться. 

Черкесский народ должен и впредь отстаивать право на возвращение единой волей. Российская Федерация же, вместо того чтобы игнорировать эту волю, обязана выполнить свою историческую ответственность правовыми и политическими шагами. Ведь подлинный мир возможен не через забвение прошлого, а через устранение порождённых им несправедливостей. 

Возвращение — это не миграция. Возвращение — это не привилегия. Возвращение — это воссоединение изгнанного народа со своей Родиной. И это не милость какого-либо государства, а неотъемлемое право черкесского народа. 

Хьахъу Нарт  
01.08.2026